(812) 575-25-66 | skifiabook@mail.ru
   

Наши книги. Белорусский народный песняр: Поэт Якуб Колас и его поэма «Симон Музыкант»

Наши книги. Белорусский народный песняр: Поэт Якуб Колас и его поэма «Симон Музыкант»

I

Якуб Колас (Константин Михайлович Мицкевич) родился 22 октября (3 ноября) 1882 года в урочище Акинчицы, что неподалеку от старинного белорусского города Столбцы. Его отец служил лесником у польского князя Радзивилла. Будущий поэт вырос в лесной глухомани, впитав с молоком матери песенное народное слово. В начальной школе он пристрастился к чтению русских классиков – Пушкина, Гоголя, Кольцова, Некрасова. Особенно полюбились ему басни Крылова. «Крылов долгое время был моим богом, – вспоминал позднее Колас. — Полное собрание басен я выучил чуть ли не на память, и с этими произведениями великого гения я долгие годы не разлучался. Моими первыми литературными опытами были басни, которые я начал писать в двенадцать — тринадцать лет». Впоследствии это влияние русского баснописца плодотворно скажется на его творчестве, сформировав образное аллегорическое мышление.

После окончания сельской школы начинающий поэт поступил в Несвижскую учительскую семинарию. Здесь встретил замечательного преподавателя Федота Кудринского. Познакомившись с творчеством ученика, тот заметил, что его стихи, написанные на белорусском языке, гораздо лучше русскоязычных, и посоветовал: «Вот ваше настоящее призвание!» Так определился будущий путь народного поэта Белоруссии — основателя белорусского литературного языка.

В 1902 году, завершив образование, молодой Мицкевич отправился учительствовать в Полесье. Здесь, помимо преподавания, записывал народные легенды и сказки, продолжал творить стихи. Раздумывая о грядущем, избрал себе творческий псевдоним Якуб Колас — в честь русского писателя и революционера Петра Якубовича-Мельшина, среди произведений которого особенно выделил стихотворение о колосе. 1 сентября 1906 года в белорусской газете «Наша доля» состоялся поэтический дебют Якуба Коласа:

Край родимый, край наш бедный!
Лес, болото да песок…
Там лужок едва приметный,
Частый ельник — невысок.

А туман — стена сплошная!
Всё закроет невзначай.
Ой, сторонка ты родная!
Ой, забытый Богом край! 

Однако публикация следующего стихотворения, призывавшего белорусов стряхнуть с себя дремоту и встать под «луч свободы», привела к конфискации всего номера передовой белорусской газеты. Вскоре неблагонадежный поэт был арестован как идеолог и организатор нелегального учительского съезда, на котором выдвинул требование «всеми силами содействовать падению самодержавного режима». Три года Якуб Колас томился в минском остроге. Выйдя на свободу, выпустил в городе Вильно первый стихотворный сборник «Песни печали» и тогда же приступил к созданию эпической поэмы «Симон Музыкант», которая носила явственные биографические черты. Ее первый вариант был опубликован в 1917 году, а окончательный текст увидел свет восемь лет спустя.

II

«Симон Музыкант» — это философская и одновременно романтическая поэма не только о трагической судьбе художника, заброшенного в этот мир, но и о нелегкой судьбе белорусского народа, который оказался на перекрестке разных культур, разных верований, разных политических тяготений. Во вступительной песне Якуб Колас заверяет, что его поэма «от земли родной, от гомона боров, от сказок вечеров, от песен музыкантов». Тем самым поэт указывает на народные истоки своего творчества, призванного связать тысячи разных нитей, из которых состоит жизнь, в одну драгоценную прядь, в одну сокровенную песнь, исполненную счастья, печали, любви.

Главным героем поэмы стал Симон — самобытный народный певец, на долю которого выпали тяжелые жизненные испытания. От природы необычайно одаренный, он с малых лет чувствовал свою чудесную особость, свое высшее предназначение. Поэт сравнивает талантливого мальчика то с одиноким листом на шумной кроне, который шелестел иначе, то со ржаным колоском, затерявшимся среди высокого травостоя. Знаменательно, что отроку выпал поэтический жребий — стать пастушком. В древних славянских верованиях бог скота Велес также являлся богом поэзии. Его служителями на земле были волхвы и пастухи, обладавшие чародейственными атрибутами — пастушеским кнутом для управления стадом и волшебной дудочкой, способной завораживать одушевленную природу. Такую же волшебную дудочку подарил пастушку и родной дед Курило — единственный из большой семьи, кто благоволил даровитому отроку. Со временем Симон не только научился слышать многозвучный язык родной Матери Земли, но и во всей полноте воспроизводить его на своей дудочке. Перед смертью дед завещал своему бедному внуку другой музыкальный инструмент, с помощью которого тот сможет добывать себе хлеб:

«Подарю тебе я скрипку,
Ты смычком лишь поведёшь,
вспыхнут слёзы и улыбки,
растворится зло и ложь!»

Как видно, подаренная скрипка обладала теми же чудесными свойствами, что и пастушеская дудочка. Став ее обладателем, Симон ощутил в себе великую силу воздействия на окружающий мир. Герой был готов к свершению подвигов — к творению чудес. После кончины любимого деда уже ничто не связывало юного музыканта с родной семьей, которая враждебно относилась к нему. И повод к разрыву нашелся: однажды волк перерезал половину овечьего стада, и пастушок сгоряча был обвинен в нерадивости. Симон навсегда покинул родной дом, хотя одумавшаяся семья и пыталась вернуть его. Напрасно плакала мать, обращаясь в холодную осеннюю тьму: «Где ты, мальчик? Отзовись!» Ее мальчик уже не слышал печального материнского голоса.

Выходя на широкий жизненный путь, творец был полон радужных надежд и мечтаний. Однако жизнь стала преподносить ему тяжелые испытания одно за другим. Поначалу Симон встретился с седым дедом, бродившим по деревням и просившим милостыню. По существу, в образе седого деда перед ним предстала аллегория народной Нищеты, которая промышляла попрошайничеством – хитрой игрой на людской доброте и милосердии. Дед предложил творцу идти «его путем»:

«А давай-ка, парень, двинем
Мы с тобой моим путём.
И от голода не сгинем,
И от холода уйдём.

Ты не бойся, живы будем.
У меня и хата есть.
А пока пойдём по людям.
Соберём, что сможем, здесь».

Началось «хождение в народ». Странствуя от села к селу, от хаты к хате, бродяги собирали подаяние в медную кружку, которая скорее заполнялась, как только Симон брал в руки скрипку и начинал выводить чарующие мелодии. Седой дед быстро разбогател, но не спешил расставаться с набитой мошной и покупать юному музыканту пристойную одежку. В лохмотьях, пояснял он, легче добывать пропитание. Симон догадался, что дед из босяка превратился в настоящего угнетателя, который нагло наживается на его божественном даре. Так возник конфликт между творцом и его вечным спутником – дельцом или, выражаясь современным языком, менеджером, призванным умело обращать чужой талант в товар и извлекать из него прибыль. Симон предложил деду «жить по правде», но тот категорически отказался от справедливого распределения денег, разумно полагая, что сносный образ жизни не позволит достичь надлежащего достатка. В конце концов, возмущенный музыкант тайно бежал от своего прижимистого менеджера, питая себя надеждой самому стать хозяином своего дара и одновременно научиться продавать его за должную плату.

Кто теперь он? Жалкий нищий.
Но ему талант ведь дан.
Он свою звезду отыщет —
Среди панов будет пан.

На пути вольного странника, полного романтических иллюзий, предстала большая корчма, куда сходились все дороги на свете. Заведением владел хитроумный корчмарь Шлёма, который по сути представлял собой аллегорию бесстыдного Торгашества и Стяжательства. Оценив исполнительское мастерство бродячего музыканта, Шлема сходу предложил ему «достойные» условия — крышу над головой, порядочный костюм и солидный денежный куш за ежедневные выступления. На деле предприимчивый корчмарь обманул Симона. Пресловутая крыша над головой обернулась запечным закутком с тараканами, порядочный костюм — поношенным лапсердаком, а солидный куш – жалкими грошами. Музыкант обнаружил, что здесь, на торжище, тоже отсутствует какая-либо справедливость: хозяин тянул из него все жилы, заставляя и дрова таскать, и воду носить, и в погреб бегать. Мало того, корчмарь покусился на священную собственность, которой обладал бродячий музыкант — его волшебную скрипку. После игры «до третьих петухов» Шлема прятал ее под портретом своего покойного отца — старого бородатого раввина, чтобы Симон не смог никуда скрыться. Действительно, портрет внушал юноше такой мистический ужас, что он боялся к нему приблизиться. Ничего не заработав, кроме обидной клички «лапсердацкого музыканта», Симон все-таки преодолел страх перед жутким портретом, выкрал любимую скрипку и под покровом ночи бежал из корчмы в темный лес.

Наутро в лесу герой встретился с князем, который в аллегорическом пантеоне Якуба Коласа олицетворял собою Власть. Восхищенный чудесной игрой народного музыканта, тот одарил Симона серебряным рублем и пригласил жить в свой великолепный замок. Княжеский капельмейстер подтвердил гениальные способности юноши, но отказался обучать бродягу нотной грамоте: мол, каждый должен помнить, кто он есть. Симон был поселен в лакейской, где над ним непрестанно издевались и подшучивали. Лишь дед Данила, сторож прекрасного княжеского сада, проявил к нему сочувствие и пригласил жить в сторожку — подальше от «псарни панской». Во время задушевной беседы музыкант задал мудрому старцу сокровенный вопрос, который давно изводил его: кто в мире так несправедливо распределил богатства между людьми? Дед стал говорить что-то насчет Высшего Разума, который, в конце концов, каждому воздаст за его дела. Но Симон не согласен ждать всю жизнь — он готов силой добиться того, чтобы восстать из пыли. Эту бунтарскую мысль он вложил в свою скорбную мелодию, которую исполнил на княжеском пиру. Князь поинтересовался сокровенным замыслом исполненного произведения, на что получил ответ: кто сеет в мире зло, тот пожнет лихо. При этом музыкант заметил, что княжеская власть небеспредельна – она не может запретить свободную мысль, которая не знает никаких границ. Предсказание героя сбылось: князь был убит неведомой пулей. С уходом правящего начала в мире поселились хаос и разруха, его обитателей обуял страх. Над замком разразилась невиданная гроза. Разбушевавшаяся природная стихия позволила Симону благополучно скрыться из потрясенного замка.

Таковы три круга, три сферы бытия, которые испытал герой ради достижения цели — стать хозяином своего дара, стать «паном среди панов». При этом иерархическое повышение сопровождалось возрастанием уровня социальных требований. В первой сфере бытия, обозначаемой как народная, речь шла лишь о естественном выживании. Во второй сфере, где господствовала рыночная стихия, говорилось о возможности некоего социального контракта, который в итоге оборачивался нещадной эксплуатацией и фактическим рабством. В третьей высшей сфере бытия герой уже не только сам предъявлял требования к власти, но и выдвигал против нее обвинения в «сеянии зла». Понятно, что эти упреки носили абстрактный характер: власть обвинялась в несправедливом устройстве сего мира, в котором нет равного доступа к социальным благам. 
Между тем, требования к властному началу обрели в поэме конкретную формулу, выраженную в необходимости получения образования:

Симон живет одной надеждой,
И все мечты его о том,
Что перестанет быть невеждой 
И станет жить своим трудом.
Паны читать научат книги,
Он стал бы ноты разбирать,
По ним играть и сочинять…

Как известно, Якуб Колас окончил учительскую семинарию, однако в поэме он изложил иной сюжетный вариант, который никак не соотносился с биографической правдой. Капельмейстер, к которому обратился бродячий музыкант с просьбой обучить его нотной грамоте, потребовал определенную плату. Находчивый Симон заявил, что попросит у Бога сто лет жизни для учителя. В ответ капельмейстер попросил принести от Господа расписку. Этот анекдот отражал не столько реальность бытия, сколько служил дополнительным доказательством его несправедливого устройства.

Итог странствия героя по трем кругам бытия оказался плачевным. Нигде он не достиг желаемого успеха. И тут ему на выручку пришла любимая девушка Ганна, которая выступила в поэме аллегорией Любви. Согласно эпическим законам она представлялась автору в трех ипостасях. Это была одновременно и милая невеста, и заботливая мать, а в совокупности – та самая родная мать Беларусь, образ которой издревле отвечал народным воззрениям. 

Эту любовь бродячий музыкант встретил в начале своего путешествия, когда укрылся от непогоды в простом крестьянском доме. Она сопровождала героя на протяжении всего странствия, появляясь в самый трудный момент жизненного выбора и советуя, как действовать дальше и куда идти. В жизни Симона любовь выступала мудрым направляющим началом, благодаря чему он всегда мог рассчитывать на ее спасительное содействие.

В то же время Любви также пришлось пройти через испытания. Ей стал оказывать знаки внимания богатый ухажер Доминик. Кстати, так звали легендарного польского князя Радзивилла, у потомков которого лесником служил отец поэта. Не сумев завоевать сердце девушки, ухажер решил прибегнуть к насилию. Ганне удалось укрыться от насильника в лесной чаще. От пережитого страха она помешалась разумом и впала в вековечное забытье, подобно спящей царевне из народной сказки. Такой и застал ее Симон. Никто из родных не мог вернуть девушку к жизни — она все время пребывала как бы на другой стороне бытия. В печали музыкант вышел в сад, достал скрипку, задумчиво тронул струны смычком, стремясь излить свое неутешное горе в грустной мелодии. Но произошло чудо — от его волшебных звуков, исполненных любви, девушка ожила. Так сказочный витязь горячим поцелуем пробуждал спящую царевну. Так гениальный белорусский певец воскрешал к жизни родную мать Беларусь после бесконечного чужеземного ига.
Поэма Якуба Коласа имела счастливое завершение. Любовь победила смерть, и влюбленные соединили свои сердца, чтобы вместе идти по жизненной дороге. 

Пошел Симон своей путиной,
Он прирожденный был песняр.
Понес он людям песен дар –
Огонь души и сердца жар,
Доволен песняра судьбиной.

Вместе с тем, поэт оставил без ответа вопрос, каким образом художнику достичь цели — стать полноценным хозяином своего бесценного дара? Три варианта — путь странствующего музыканта, путь «лапсердацкого» артиста в корчме и путь скрипача в придворном (государственном) оркестре — были во всей красе показаны на страницах поэмы, и ни один из них не удовлетворил героя. Дальнейшая его судьба представлялась крайне туманной. Очевидно, что художнику было никуда не деться от трех предложенных вариантов, и задача состояла в том, чтобы разумно сочетать вдохновенное служение народу с получением достойного вознаграждения за творческий труд.

III

Поэма Якуба Коласа «Симон Музыкант» была опубликована в 1925 году. А в следующем году в честь 20-летия со дня опубликования первого стихотворения ему было присвоено высокое звание Народного поэта Беларуси. Позднее он был избран академиком Академии наук Белоруссии, председателем республиканского комитета защиты мира, депутатом Верховного Совета СССР, награжден 5 орденами Ленина, орденом Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, а также многими медалями. Активную общественно-политическую деятельность поэт гармонично совмещал с плодотворной творческой работой. Из-под его пера вышло несколько прекрасных книг прозы и поэзии. Своим жизненным путем, который достойно завершился 13 августа 1956 года, Якуб Колас всецело ответил на вопрос, поставленный в поэме «Симон Музыкант». 

Евгений Лукин

 


Якуб Колас Симон-музыкант

Якуб Колас «Симон-музыкант»

Перевод: Деодиев И., Кирилова Е., Кудрявцев В., Лодеева Н., Порохов С.
Издательство: Скифия, Санкт-Петербург, 2017
ISBN: 978-5-00025-112-6
Формат: Стандартный книжный. Твердый переплет, 304 стр.Тираж: 500 экз.
 

Поэму «Сымон-музы́ка» называют сокровищницей белорусского языка. Она наполнена музыкой слова талантливого поэта, музыкой, идущей из самых глубин белорусской земли. Поэма входит в золотой фонд белорусской литературы. В Республике Беларусь ее обязательно изучают в школе. Литературный текст стал источником вдохновения для творцов самых разных видов искусства: по мотивам поэмы поставлены кинофильм, теле и радиоспектакль, созданы симфоническая партитура и либретто оперы, написано множество картин. Ранее на русский язык поэма целиком не переводилась.

«Симон Музыкант» — это философская и одновременно романтическая поэма не только о трагической судьбе художника, заброшенного в этот мир, но и о нелегкой судьбе белорусского народа, который оказался на перекрестке разных культур, разных верований, разных политических тяготений.

узнать больше и заказать по издательской цене ►






Как издать свою книгу?

издательство Скифия, издание книгИздательство «Скифия» выполняет заказы на издание книг от организаций и авторов, издающих свои произведения на собственные средства. Многолетний опыт работы, своя издательская и полиграфическая база, собственная отлаженная система распространения позволяют нам предложить оптимальное предложение на книгоиздательском рынке услуг. Мы работаем на всю Россию и Зарубежье.



Это интересно:


Сто лет российскому джазу — тысячи имен

Сто лет российскому джазу — тысячи имен

В 2009 году вышла первая и единственная на сегодняшний день Энциклопедия Российского Джаза — тысячи имен, биографий людей, коллективов, фестивалей, которые формировали искусство джаза в СССР, России, странах СНГ.

Подробнее

Наши книги: Джон Харрисон «Переосмысление заикания» — самостоятельная методика по преодолению заикания у взрослых.

Наши книги: Джон Харрисон «Переосмысление заикания» — самостоятельная методика по преодолению заикания у взрослых.

Мое нарушение речи проявилось внезапно, когда мне было три с половиной года. Однажды мама уехала на полтора месяца в Европу с бабушкой, а когда она вернулась, я повел ее в сад и, как она рассказывает, показал на грядку петуний со словами: «Мамочка, смо… смо... смо... смотри ка… ка… ка... какие цветы!»

Подробнее

Рекомендуем обратить внимание на книги:


Послушай, что я тебе расскажу...

Шапиро Н, Хентофф Н.
Послушай, что я тебе расскажу...

История джаза, рассказанная людьми, которые ее создавали. Уникальное исследование-опрос создателей джаза разных поколений: от джазменов Нового Орлеана до джазовых модернистов 50-х годов ХХ века

Цена: тираж книги закончен
Сирень

Тылик А.
Сирень

Поэзия XXI века. Сообщения в социальных сетях, заметки в газетах, письма из блокадного Ленинграда, энциклопедические статьи, уличные разговоры — все это растворяется до неразличимости в поэтическом тексте, раз и навсегда обрушивая тысячелетнюю стену между реальностью и искусством. Книга рекомендуется «живому» читателю, понимающему «живой» язык

Цена: 220