КОРЗИНА
Мои заказы

Ваша корзина пуста

→  Стоимость доставки

→  Как сделать заказ?

→  Способы оплаты

Евгений Лукин Русская мера: Vers libre Верлибры. Миниатюры. Поэмы Издательство: Издательско-Торговый Дом «Скифия» Город, год: Санкт-Петербург, 2024 ISBN: 978-5-00025-363-2 Формат: Стандартный книжный Тип переплета: Твердый переплет Количество страниц: 220 стр. Тираж: 500 экз. Возрастная категория: 12+ Цена: 540 руб. бумажная книга В корзину Цена: 148 руб. электронная книга Скачать pdf epub fb2

Лукин, Евгений Валентинович.

Русская мера: vers libre / Е. В. Лукин. — Санкт-Петербург : Издательско-Торговый Дом «Скифия», 2024. — 220 с. ISBN: 978-5-00025-363-2

На обложке — портрет Евгения Лукина. Художник: Владимир Баженов.

В книгу избранных произведений петербургского поэта, писателя и переводчика Евгения Валентиновича Лукина «Русская мера: vers libre» вошли верлибры, миниатюры, поэмы, написанные им за последние тридцать лет. Оригинальные произведения гармонично сочетаются с переводами, которые автор считает неотъемлемой частью своего поэтического творчества.

Среди публикуемых текстов особое место занимает переложение свободным стихом древнерусского литературного памятника «Слово о полку Игореве», а также циклы миниатюр «Sol Oriens», «Lustgarten, сиречь вертоград царский» и исторические поэмы «Костер Амасийский» и «Каменный мед», исполненные религиозной проблематики.

В версификационной практике Евгения Лукина следует отметить переводы стихотворений выдающихся английских поэтов Уилфреда Оуэна и Исаака Розенберга, павших на полях сражений Первой мировой войны, замечательного немецкого поэта Берриса фон Мюнхгаузена, а также современных авторов — американского поэта Брайана Тернера, болгарского поэта Цветана Марангозова, канадского поэта Луи-Филиппа Эбера и норвежского поэта Арне Русте. Этот труд является весомым вкладом Евгения Лукина в русское культурное наследие.

От автора:

Когда-то в Летнем саду Петербурга находился заветный Философский уголок, расположенный в начале аллеи Старых Лип. Этот уголок окружали мраморные статуи античных мудрецов. Мудрецы были облачены в кипенные тоги, удержанные тонкой перевязью, а головы украшены средневековыми уборами. Но главное – на ликах философов запечатлелась глубокая экклезиастическая печаль. Кажется, сюда явились не столько  древние мыслители, сколько христианские страстотерпцы.

Здесь, в Философском уголке, где мраморные статуи равноудалены друг от друга, хорошо думалось о мере – о Боге как мере времени и человеке как мере мгновения, о любви как мере мира и ненависти как мере войны, о Востоке как мере света и Западе как мере тьмы, о прозе как мере льда и поэзии как мере пламени. Скульптура двуглавого Януса, воздвигнутая посреди Философского уголка, заставляла находить во всяком явлении нераздельную неслиянность.

Двуглавый Янус представляет собою некий символ бытия, где между любыми противоположностями существует такая же неразрывная взаимосвязь, как между небом и землей, между жизнью и смертью, между началом и концом. Долгий поиск различий неизбежно заканчивается обнаружением схожестей, а в каменном кругу античных мудрецов, представляющих самые разные течения мысли, эта давняя философия Януса особенно впечатляет.

Выразительнее других фигура Сенеки: искривленный от боли рот, задыхающаяся впалая грудь с резко очерченными ребрами. Да и как еще изобразить нравственные мучения человека, кончающего счеты с жизнью по приказу своего любимого ученика – чудовищного тирана Нерона? Этот страдающий мудрец – не рядовой обыватель, который сполна расплачивается за свои земные услады, но истинный мученик, распинающий себя на духовном кресте покаяния.

Не случайно легенда сочетает имя Сенеки с именем апостола Павла – оба мыслителя олицетворяют идею страдания с той лишь разницей, что один печалуется за одного, а другой – за каждого. В конце концов, подобным жертвенным образом поступает и Иисус Христос, не имеющий ни малейшего помысла избежать какой-либо ответственности за этот грешный мир и грешного человека, обретающегося в нем.

Не случайно и Россия как страна двуглавого орла обретает свою мученическую судьбу на перекрестии Востока и Запада, на перекладине света и тьмы. Она, как и мир, собрана из нераздельной неслиянности, где некоторая мера является необходимым условием зыбкого существования. Потому на Руси никогда не было и не будет классической философии, что русская любовь к мудрости оказывается всегда за пределами определяемых границ.

Отсюда и русское чувство меры как бесконечности, готовой сопрягать несопрягаемое. Такова вообще русская традиция, которая зиждется на философии Януса как духовной многосторонности бытия. Чем постижимее мир, тем непостижимее Бог. Чем невероятнее случайность, тем определеннее закон. Чем окольнее дорога, тем ближе цель. Иными словами, чудеса  составляют не только суть православия, но и суть русского духа. 

В русле такой традиции нет ничего несоединимого: здесь проза и стихи сходятся, как лед и пламень, камень и вода. Разве водоразделы мысли Флоренского или петербургские ночи Карсавина не насыщены тем же согласием, что и лунный свет Бертрана или веселая наука Ницше? Разве опавшие листья Розанова бледнее городских озарений Рембо или духовных роз и фиалок Мосха? Везде присутствует только один лад, одна мера – мера вечно звучащего мира.

Евгений Лукин

Об авторе:

Типологически литературная деятельность писателя многонаправленна и разнообразна по жанрам. При этом его творчество является художественно цельным, ибо он обладает ярко выраженным собственным интеллектуально-поэтическим стилем и особой формой образного повествования-рефлексии, четко маркирующими весь спектр его литературных созданий.

Особое место в творчестве Евгения Лукина занимают поэтические переложения эпических песен средневековой Руси — «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли», «Задонщина». Он глубоко проник в характер мифопоэтического сказа и могучую духовную энергию народного предания, в суть анимистической символики природы в миропредставлении славяно-русов, постиг смыслоценности бытия дружинного рыцарства, ощутил накал патриотических чувств создателей эпоса и осознал значимость творческого воскрешения древних песен для нового единения россиян, запутавшихся в хаосе разлада последнего десятилетия минувшего века.

Переложение знаменитого памятника древнерусской литературы на современное наречие было очень удачным в художественном отношении и вполне соответствовало духу первоисточника. Это поэтическое переложение высоко оценили великий исследователь культуры Руси академик Д.С. Лихачев и ученые — знатоки эпического наследия Л.А. Дмитриев и О.В. Творогов. 

► читать дальше

Отзывы о творчестве Е.В. Лукина:

«Творчество петербургского писателя Евгения Лукина – глубокое явление подлинно петербургской линии русской литературы, вобравшее в себя и талантливо переосмыслившее многое в ней: поэтико-эпические традиции средневековой Руси, художественный опыт Пушкина и Гоголя, нравственные уроки Достоевского, светлый строй мышления русской религиозной философии, языково-семантические эксперименты отечественного литературного авангарда, особенности «мифологического реализма» последнего века, художественные поиски постмодернистской словесности и ряд других феноменов искусства».

***

«Нераздельность поэзии и прозы (если угодно, идеи и жизни) в книге Евгения Лукина «Sol Oriens» – не только черта авторского таланта: это вполне продуманная позиция. Когда один из персонажей повествования старец Иоанн Мосх изрекает, что поэты любуются словом, не постигая его значения, а философы непрестанно размышляют о смерти в тишине и безмолвии – он фактически определяет различие между стихом и прозаическим текстом. Конечно, философы размышляют не только о смерти – предмет философии есть мир человека и человек в мире – но именно «Sol Oriens» являет собой убедительное доказательство единства, и быть может, даже тождества «самовитого» слова и глубинной мысли в сознании автора. На этом уровне повествования Евгений Лукин выступает как модернист (авангардист), готовый, сопрягать несопрягаемое».

Александр КАЗИН, доктор философских наук

***

«Евгений Лукин – писатель интеллектуального склада, писатель-философ. Художественный предмет автора – онтология и историософия. Движения души, лирические струны глубоко спрятаны в ткани философских рефлексий, порою облеченных в модернистскую оболочку. Особенно это заметно в цикле «петербургских поэм» Евгения Лукина, в том числе в поэтических вариациях «Lustgarten, сиречь вертоград царский». Их тема – сакральное пространство Петербурга. С помощью многочисленных метафор, калейдоскопа образов автор пытается разгадать, чем же является Петербург в русской истории, в русской культуре».

Алексей ЛЮБОМУДРОВ, доктор филологических наук

***

«Отрадно видеть в поэзии Евгения Лукина стремление преодолеть имеющий место раскол Петербурга и “глубинной” Руси. Об этом свидетельствует, в частности, драматизированная поэма Евгения Лукина «Костер Амасийский» об одном из славнейших русских святых Стефане Пермском, который шестьсот с лишним лет назад создал для зырян (коми) письменность и приобщил этот народ России к христианству.  Отмечу, что Евгений Лукин опирается в этом произведении не только на традицию Клюева, но и на воплощение христианской темы в поэзии Михаила Кузмина».

Вадим КОЖИНОВ, кандидат филологических наук

Рекомендуем обратить внимание на книги автора:

Евгений Лукин

Времени холст. Избранное

Евгений Лукин

Избранное. Стихи, поэмы, переводы

Капор М., Лукин Е., Всеволодов Р.

Три слова о войне

Евгений Лукин

Историческая азбука Санкт-Петербурга в стихах и картинках

Евгений Лукин

На палачах крови нет

Биографические очерки о чекистах — организаторах массовых репрессий в Ленинграде и Ленинградской области в 1937–1938 годах. Очерки написаны на основе материалов из архивов Федеральной службы безопасности России.
► подробнее