Комментарий Марины Георгиевой:

Георгий Вернадский «Древняя Русь»:

"К сожалению, у нас имеется весьма скудная информация об экономической жизни Азовского региона, Тавриды и территории Северного Кавказа в готский и ранний гуннский периоды. Мы можем лишь предположить, что в это время, как в предшествующий и последующий периоды, через регион Азова проходил ключевой торговый путь между русским севером и Левантом и что меха составляли важную часть этой торговли.

Этническая структура населения региона, изучаемого нами, была разнообразна. Племена, обладающие значительными различиями, были объединены под политическим контролем гуннов. Присутствовали некоторые остатки местных племен, как, например, мэоты; также греки, бывшие потомками колонистов скифского периода; остатки германских племен, подобных готам и герулам; множество аланских общин, частично смешанных с местными племенами Северокавказского региона, как, например, с касоги (черкесы). Как нам известно, часть аланов, или ас, смешалась со славянами (антами).

Поэтому, когда мы встречаемся со свидетельствами относительно ас или антов, не всегда ясно, подразумеваются ли иранцы, славяне или же смешанные ирано-славянские племена."

Еще:

"Международное значение гуннского вторжения отчасти определялось далеко идущими изменениями в положении анто-славянских племен. Уничтожив могущество остготов, гунны предотвратили возможность германизации анто-славян в Южной Руси. Более того, остатки иранских племен в Южной Руси также были ослаблены. Значительная часть аланов двинулась на запад, следуя исходу готов.

В результате роль иранского элемента в жизни ас или антских племен уменьшилась, в то время как славянское влияние возросло. Эпоха гуннского вторжения является, таким образом, в определенном смысле периодом освобождения восточных славян не только от готского, но также и от иранского контроля. Привлекая славянские подразделения в свою армию и используя их как вспомогательные во время своих кампаний, гунны научили военному духу анто-славян."

И далее:

"Существует разноголосица мнений относительно этнического состава гуннской орды. Некоторые ученые считали их монголами (Паллас, Бергман, Баер, Нойман, Ховорт); другие — уграми (Ст.-Мартин, Клапрот, П.П. Семенов); еще одна группа — славянами (Забелин, Иловайский, Флоринский); и некоторые — тюрками (Куник, Вамбери, Радлов, Аристов).

Более или менее общепринятым считается мнение, по которому орда гуннов тюркского происхождения; к ней, однако, присоединились также угры и монголы, а на последних этапах ее движения она включала также некоторые иранские и славянские племена."

Вернадский Г.В. «Древняя Русь»  — Тверь—М.: Леан, Аграф, 1996

Что касается теории о том, что гунны могли быть одним из славянских племен. Подробно и обстоятельно это мнение развито было Д. И. Иловайским в его «Разысканиях о начале Руси». Большое значение в вопросе о народно­сти гуннов Иловайский (как и Забелин) придает сближе­ниям славян и гуннов, описания которых попадаются в источни­ках. Прокопий говорит, что склавины и анты соблюдают гуннские обычаи; Кедрин прямо говорит: гунны или склавины. Из западных или латинских летописцев Беда Достопочтенный называет гуннами западных славян; Саксон Грамматик говорит о войне датчан с гуннским царем, причем под гуннами разумеет западных славян. Последний аргумент, выдвигаемый Иловайским в пользу тождества гуннов с славянами, строится на исто­рической судьбе гуннов.

Д.И. Иловайский «Вопрос о народности гуннов»:

«Если не при­знать в гуннах славян, то как же объяснить исчезнове­ние гуннов, куда они в конце концов девались?

Не могло же такое многочисленное племя затеряться в толпе на­родов, да и при том: какие это могли быть народы? Если гунны были ордой монгольского племени, то единственно подходящим народом, в котором могли вместиться гунны, являются венгры.

Но венгры явились в припонтийские и придунайские степи только в конце IX века, следовательно приблизительно 400 лет спустя. Где же все это время были гунны, и что они делали, если их не разуметь под именами болгар, уличей, северян и волы­нян?  Да и по численности мадьяры были ничтожны сравнительно с гуннами»

Иловайский Д. И. «Вопрос о народности гуннов»

Комментарий Татьяны Лазаревой:

Гунны... Форсировав около 370 г. Волгу, стремительно они продвигаются в Подонье и Предкавказье Сопротивление донских алано-сарматов было сломлено массой, численным превосходством. Ираноязычные племена частично истреблены, частично рассеяны, некоторые влилсь в гуннские полчища.

А другая часть гуннов направилась в Западное Причерноморье, перешла Керченский пролив, вторглась в Крым. Цветущие города Боспора подверглись опустошению и массовой резне. Пантикапей из круного античного города превратился в небольшой поселок.

В 375 году гунны вторглись в пределы Германариха, разгромив остготов. Германарих покончил самоубийством. Но часть остготов ушла на запад с Витимиром. Гунны за ними устремились к Днестру, пересекли его и вынудили их отойти к острогам Карпат.

В 370 году значительная часть вестготов переселилась в пределы Римской империи. Разрушение гуннскими ордами экономики и культуры Северного Причерноморья стало концом развития черняховской культуры.

Евнапий (современник нашествия гуннов ) писал:

"Побежденные скифы были истреблены гуннами, большинство погибло, одних ловили и избивали вместе с женами и детьми. И не было предела жестокости избиения, другие собравшись вместе , обратились в бегство, числом не менее 200000 самых способных к войне"

В степях Приазовья обосновалось гуннское племя акациры. Остальные орды продолжали двигаться на запад, громить крепости в Римской империи. В 406 году, когда аланы, составляющие авангардную часть гуннского восйска, вместе с вандалами переместились в Галлию, гунны освоили степи Среднего Подунавья.

Аттила (445-454) создал мощную Гуннскую державу. Подвластными Аттиле стали и земли славян, проживавших в верхних течениях Вислы и Одера. Пшеворская культура с крупными ремесленными центрами перестала развиваться и постепенно прератила свое существование.

Гунны привели в движение многие народы. Началась великая славянская миграция. В течение сравнительно короткого времени славяне расселились на широких просторах Европы и активно взаимодействовали с другими этносами. В результате в разных регионах славянского расселения началось формирование новых археологических культур.

Марцеллин пишет что

"издали они сражаются метательными копьями, на концы которых вместо острия с удивительным искусством приделаны острые кости, а в рукопашную, очертя голову, мечами рубятся и на врагов, сами уклоняясь от ударов кинжалов, набрасывают крепко свитые арканы для того, чтобы, опутав члены противников, отнять у них возможность усидеть на коне или уйти пешком"

Комментарий Вадима Ленёва

Федор Иванович Успенский в своей "Истории Византийской империи" (т.I, гл.V) высказывает такую небесспорную версию происхождения гуннов:

«При таких условиях в Юго-Восточной Европе, где господствовали далеко еще не объединенные готские колена и народы разного происхождения, как герулы, языги, роксоланы и др., произошло движение гуннов, вызвавшее новое громадное перемещение народов.

Гунны являются в истории народом кочевым и хищническим. Жилищ они не строили и боялись их, как могилы. Земледелия не знали и питались сырым мясом, разогретым под их седлами. Носили льняные одежды и кожи и не переменяли их, пока они не сваливались с плеч. С детства привыкали к верховой езде, сидя на лошади, занимались делами, даже ели и спали. При передвижении орды на телегах ехали за мужьями жены и дети. Нападение их было быстро и неожиданно, но так же поспешно и отступление. Городов и укрепленных лагерей они не умели брать: тут нужна осада, приготовительные работы, а гунны терпеть и ждать не хотели.

Долго считали гуннов народом монгольского происхождения и выводили их историю из китайских писателей; справедливее теперь принимают в них смешанное происхождение, в котором чудская и финская кровь составляла главное содержание. Равнины между Волгою и Уралом были заняты этими кочевниками со времени Р. Хр.; южная орда известна под именем белых гуннов и упоминается у персидских историков, северная орда, или черные гунны, господствовала на Урале. В 372 г. под предводительством Валамира черные гунны двинулись к юго-западу поискать новых, более обильных пастбищ.

Между Доном и Волгой они встретились с аланами, победили их и заставили двинуться также на запад. Южнорусская равнина по сев. берегу Черного моря занята была остготами, которые тогда под властью Германриха образовали довольно обширное государство. Видя, что роксоланы и часть готов пристали к гуннам, Германрих с отчаяния лишил себя жизни. Сын его Гунимунд вошел с гуннами в соглашение и усилил этим орду их; некоторая часть готов двинулась к Дунаю искать защиты у римлян.

Вестготы, жившие на Дунае, в то время враждовали между собою, разделившись на два враждебные лагеря под предводительством Атанариха и Фритигерна; из них последний защищал христиан, а первый преследовал их. Храбрый Атанарих окружен был гуннами на Днестре, отступил за Троянов вал между Прутом и Дунаем; наконец, чтобы спасти своих готов, удалился к Карпатским горам.

Немецкие народы, не желавшие примкнуть к орде гуннов, силою обстоятельств приведены были к римской границе и стояли на левом берегу Дуная, готовые в случае неминуемой опасности переправиться в имперские области. Недостаток жизненных средств, опустошение гуннами страны на север от Дуная и опасность от этих диких охотников — все соединилось к тому, чтобы заставить голодных готов прочистить себе путь во Фракию.»

Далее:

«Чрезвычайно большими потрясениями сопровождалось появление в Европе гуннов. Они своим движением потеснили к Дунаю другие народы. Мы видели, как императору Феодосию Великому удалось на некоторое время предотвратить грозную опасность и устроить дела на дунайской границе.

Гуннская орда с подчиненными ей народами распространилась от Волги до Дуная и некоторое время не угрожала римским провинциям. Гунны разделены были на племена, враждовавшие между собой и находившиеся под властью отдельных ханов. Весьма вероятно, что часть их, переходя за Дунай, принимала участие вместе с готами в набегах на римские области. Но до конца первой половины V в. история гуннов остается весьма мало известной (Как выражается Аммиан Марцеллин, «monumentis yetenbus leviter nota»). Имя гуннов приобретает всемирно-историческое значение с тех пор, как один из ханов по имени Ругила перешел за Дунай, занял Паннонию и вступил в непосредственные сношения с императорами Запада и Востока.

Основателем могущества гуннов был Аттила, принявший власть после Ругилы около 433 г. Это был исключительный человек как по своим природным дарованиям, так и по страшным следам, оставленным им в истории. Он был мал ростом, широкоплечий, с большой головой. Имел маленькие глаза, темный цвет лица, плоский нос, редкую бороду. В его медленной походке и важных движениях выражалось сознание силы. Его жестокость с побежденными не знала границ, его называли «бичом Божиим» знавшие его и сохранившие о нем память народы. Гунны верили в его божественное предзнаменование и шли за ним без рассуждений.

Соединив под свою власть все племена гуннов, он подчинил себе многочисленные народы германского, скифского и частью славянского происхождения и образовал обширное царство, обнимавшее Среднюю Европу от Волги до Рейна. Много римлян, греков, германцев и славян было на службе у Аттилы, который ценил ум и знания и умел привлекать к себе нужных людей. Первый большой поход предпринял Аттила против Восточной империи. С одной стороны, в 441 г. конные отряды его направились через Армению в Месопотамию и Сирию и навели страх на персов и сирийцев; с другой — он сделал набег на Фракию, Македонию и Иллирию, разрушил множество городов, между прочим, Срем, Ниш, Сардику.

Посланные императором Феодосием II войска были разбиты гуннами три раза; они не встречали теперь сопротивления до стен Константинополя и принудили императора купить у них мир весьма дорогой ценой. Гуннам уступлена была для поселения значительная область на юг от Дуная и дано обязательство вносить ежегодную обременительную дань в 2100 ф. золота.

Вследствие возникших с этих пор сношений между Восточной империей и гуннами получилась для греков возможность ближе ознакомиться с этим народом и страшным их вождем. В 448 г. Феодосий II отправил в лагерь Аттилы, расположенный в нынешней Венгрии на р. Тиссе, в местности близ Токая, знатное посольство с Максимином и Приском во главе.

Официальная цель посольства заключалась в том, чтобы объяснить Аттиле положение спорного вопроса о перебежчиках и просить его держаться установленных мирных договоров, а другая секретная сторона, даже неизвестная, по-видимому, старшим членам посольства, состояла в том, чтобы сделать попытку умертвить Аттилу.

Эта двойная цель, которая оказалась известной Аттиле, поставила посольство в чрезвычайно затруднительное положение, как скоро оно пришло во владения Аттилы. Все возникшие отсюда затруднения и все, что послы увидели и испытали в стане гуннов, составило предмет описания Приска Панийского, участвовавшего в посольстве. Этот литературный памятник — добросовестное описание виденного и слышанного — представляет собой чрезвычайно важный источник для истории половины V в. Особенно важно в нем описание местности, где расположены были становища гуннов, равно как изображение нравов и обычаев народа и двора Аттилы.

Посольство держало путь на Сардику (ныне София), где был роздых, потом на Ниш, который был тогда в развалинах от гуннских набегов. Истр-Дунай переплыли на однодеревках, перевозчиками были варвары. За Дунаем была уже неприятельская земля, где царил Аттила. Далее послы продолжали путь по Паннонии и Угрии. Аттила, находившийся тогда на пути к Дунаю, выслал им навстречу двух скифов, которые и были проводниками византийского посольства.

Но когда они были уже близ палаток Аттилы, произошло неожиданное затруднение. Прежде всего их стали расспрашивать о цели посольства, на что они отвечали, что им приказано об этом лично передать Аттиле, а не через посредство других лиц. Но оказалось, что Аттила знает уже о цели посольства и не желает лично принимать послов. Благодаря личным знакомствам, Приску удалось, однако, добиться представления Аттиле. Он сидел в шатре, охраняемом многочисленными воинами, на деревянной скамье. Максимин подошел к нему, вручил ему царскую грамоту и высказал благожелания от имени царя ему и его домашним, на что Аттила двусмысленно ответил: «Пусть с римлянами будет то, чего они мне желают». Затем он в гневе обратился к переводчику посольства Вигиле и выразил ему сильное негодование. Посольству вообще пришлось вытерпеть много неприятного, т.к. Аттила был против него предубежден, не верил в искренность Максимина и Приска и в непричастность их к заговору на его жизнь.

Аттила двинулся дальше, не сделав никакого распоряжения по поводу полученного через посольство письма императора, а византийские послы последовали за ним по Паннонии и Угрии. Они переправлялись через многие реки на лодках-однодеревках и на плотах, которые варвары возят с собой на телегах. В селениях отпускали им в продовольствие просо и напиток, называемый у туземцев мед (μέδος), служители же получали добываемый из ячменя напиток, называемый кумыс или, может быть, квас, так как кумыс готовится из кобыльего молока.

После продолжительного пути послы прибыли, наконец, в столицу Аттилы, которая Приском описана очень подробно. Дворец был построен из бревен и досок, искусно вытесанных, и обнесен деревянною оградой, более служащей к украшению, нежели к защите. После дома царского самый отличный был дом Онигисиев, недалеко была большая баня…

«При въезде в селение Аттила был встречен девицами, которые шли рядами под тонкими белыми покрывалами. Под каждым из этих длинных покрывал, поддерживаемых руками стоящих по обеим сторонам женщин, было до семи или более дев, а таких рядов было очень много. Сии девы, предшествуя Аттиле, пели скифские песни. Близ дома Онигисия вышла навстречу Аттиле супруга первого со служителями, несшими кушанье и вино. Она приветствовала царя и просила его вкусить хлеба и вина. Аттила, сидя на коне, в угождение жене любимца своего ел кушанье из серебряного блюда и отпил вина из чаши и поехал в царский дворец».

Аттилла несколько раз принимал у себя византийское посольство и угощал его обедом. «Когда послы пришли в назначенное время, виночерпий подал им чашу. Выпив из чаши, они сели на скамьи, которые стояли у стен комнаты по обе стороны. Аттила сидел на ложе в середине комнаты; позади находилась постель, закрытая пестрыми занавесками.

Онигисий сидел на скамье по правую сторону от Аттилы, послы по левую. Против Онигисия сидели два сына Аттилы, а старший его сын сидел рядом с ним, на краю ложа с опущенными вниз глазами. Когда все расселись, виночерпий подошел к Аттиле и поднес ему чашу с вином. Аттила, взяв чашу, приветствовал того, кто сидел первым в ряду. Тот, кому была оказана честь приветствием, вставал и садился не прежде, как Аттила передавал виночерпию чашу. После того, как всем была оказана честь, виночерпии вышли.

Затем подавались яства. Подле Аттилы поставлены были столы на несколько человек с кушаньями, так что ближайшие к нему гости могли брать кушанья прямо со своих мест. Для каждого гостя особый служитель вносил блюдо и ставил перед ним Вообще замечалось, что роскошные блюда подавались гостям, а сам Аттила довольствовался весьма простыми.

С наступлением вечера были зажжены факелы, и начались развлечения. Варвары пели песни, в которых превозносились доблести Аттилы и победы его над врагами. Другие тешились стихотворениями и воспоминаниями о битвах. Наконец, выступил шут или юродивый, который говорил вздорные вещи и всех насмешил». Через несколько дней посольство получило разрешение возвратиться.»

Успенский Ф. И. «История Византийской империи»