КОРЗИНА
Мои заказы

Ваша корзина пуста

→  Стоимость доставки

→  Как сделать заказ?

→  Способы оплаты

антология Орлеанская дева: русская ипостась Поэтическая антология русской иоаннистики Издательство: Издательско-Торговый Дом «Скифия» Город, год: Санкт-Петербург, 2023 ISBN: 978-5-00025-313-7 Формат: Стандартный книжный Тип переплета: Твердый переплет Количество страниц: 204 стр. Тираж: 500 экз. Возрастная категория: 12+ Тираж закончен Цена: 149 руб. электронная книга Скачать pdf epub fb2

Орлеанская дева: русская ипостась. Поэтическая антология русской иоаннистики / сост. Е. В. Лукин. — Санкт-Петербург : Издательско-Торговый Дом «Скифия», 2023. — 204 с.: ил.

Составитель: Евгений Валентинович Лукин

В первую поэтическую антологию русской иоаннистики вошли произведения русских художников XIX–XXI веков, начиная с великого русского поэта Александра Пушкина. Многие из них хорошо известны — это Василий Жуковский, Петр Чайковский, Аполлон Майков, Марина Цветаева, Велимир Хлебников и другие.

Однако есть среди участников антологии и малоизвестные авторы. К ним относится, например, княгиня Зинаида Волконская — поэтесса, певица, композитор, создавшая первую русскую оперу, посвященную Жанне д’Арк. Текст либретто этого сочинения публикуется в антологии. Венчают стихотворную подборку современные поэты из разных городов и областей России — Москвы, Санкт-Петербурга, Ставрополя, Самары и Донбасса, где сегодня проходит линия противостояния света и тьмы, добра и зла, где легендарный образ святой девы зовет в решительный бой, к великой победе.

Вторую часть сборника составили статьи и эссе поэтов, писателей, ученых из Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Тарту (Эстония), посвященные творчеству некоторых поэтов — участников антологии. А завершает сборник эссе замечательного французского поэта, художника, скульптора Бориса Лежена, в котором повествуется о создании памятника Жанне д’Арк, недавно установленного в Санкт-Петербурге.

Из предисловия:

РУССКИЙ ОБРАЗ ОРЛЕАНСКОЙ ДЕВЫ

Русская поэтическая иоаннистика начинается с Александра Пушкина. Юный лицеист с восторгом откликается на сатирическую поэму Вольтера «Орлеанская девственница», которая стала образцом антиклерикального вольнодумства. Подражая Вольтеру, он пишет шутливую поэму «Бова», где называет произведение французского философа «славной книжкой золотой».

Чуть позднее эта книжка Вольтера также становится источником многих сцен и формулировок при создании поэтом «Руслана и Людмилы». Пушкин даже приступает к переводу «Орлеанской девственницы», но затем охладевает к этому замыслу. А в конце жизни, работая над статьей «Последний из свой ственников Иоанны д’Арк», Александр Пушкин дает уничтожающую характеристику творению Вольтера:

«Новейшая история не представляет предмета более трогательного, более поэтического жизни и смерти Орлеанской героини; что же сделал из того Вольтер, сей достойный представитель своего народа? Раз в жизни случилось ему быть истинно поэтом, и вот на что употребляет он вдохновение! Он сатаническим дыханием раздувает искры, тлевшие в пепле мученического костра, и как пьяный дикарь пляшет около своего потешного огня. Он как римский палач присовокупляет поругание к смертным мучениям девы».

Промыслительно, что эта статья стала последним произведением поэта. Начав жизненный путь с воспевания вольтерьянского вольнодумства, Александр Пушкин перед лицом смерти словно искупает свой первоначальный грех и бескомпромиссно определяет поэму Вольтера как демоническую, в которой «презрение ко всему, что почитается священным для человека и гражданина, доведено до последней степени кинизма».

Следует отметить, что «вольтерьянская» традиция молодого Пушкина практически не имела своих продолжателей в России. Пожалуй, только поэт Серебряного века Николай Агнивцев использовал подобный образ Орлеанской девственницы в своей гривуазной поэме «Гильом де Роше- фор». Да еще иронический стихотворец Саша Черный мельком упомянул конную статуэтку Жанны д’Арк при описании банальных безделушек в покоях французских новобрачных. Однако в консервативной России второстепенные поэты середины XIX века Федор Миллер, Николай Гербель и Борис Алмазов выступили против сатирического творения Вольтера — в защиту Орлеанской девы, воспетой Шиллером.

В ту эпоху более никто не рискнул посягнуть на священный пьедестал Жанны д’Арк, воздвигнутый поэтом Жуковским. Особенность творчества Василия Андреевича Жуковского состояла в том, что подавляющее большинство его стихотворных произведений являлось переводными. При этом, провозгласив принцип «переводчик — соперник поэта», Жуковский стремился не только органически освоить переводимый текст, но и философски его переосмыслить, приспособив к русскому миросозерцанию. Именно благодаря такому подходу многие стихи/переводы Василия Андреевича воспринимаются как подлинные национальные шедевры. Не стала исключением и романтическая трагедия Фридриха Шиллера «Орлеанская дева», над переводом которой Жуковский работал с 1818 по 1821 год. Высокий патриотический дух народа, вызванный Отечественной войной 1812 года, позволил переводчику трактовать историософию переводимого произведения как провиденциальную, когда «лишь только Бог может спасти». Публикация блистательного перевода состоялась почти сразу после его завершения, а вот театральная постановка переведенной трагедии осуществилась спустя шестьдесят с лишним лет — из-за запрета цензуры, отказывавшей Орлеанской деве в святости.

Одновременно с Василием Жуковским над оперой «Жанна д’Арк» трудилась и княгиня Зинаида Волконская, более известная как хозяйка литературного салона, где бывали многие русские классики. На деле она была крайне талантливой женщиной — поэтессой, писательницей, певицей, композитором. В 1821 году свою оперу княгиня поставила в Риме в домашнем театре, причем исполнила в ней главную роль. Эта постановка оказалась первой в истории российского театра, однако осталась малоизвестной до сего дня. Между тем большой успех имела опера «Орлеанская дева», созданная гениальным русским композитором Петром Ильичом Чайковским и поставленная на сцене прославленного Мариинского театра в 1881 году. Для этой оперы композитор сочинил поэтическое либретто, поскольку драма Шиллера, по его мнению, содержала слишком много действующих лиц и второстепенных эпизодов. Положив в основу своего сочинения перевод Жуковского, Чайковский также внимательно изучил тексты французской иоаннистики Жюля Барбье, Огюста Мерме и Анри Валлона. Не будучи профессиональным стихотворцем, он испытывал невероятные трудности при написании текста, о чем признавался в письмах:

«Сколько раз я встаю в совершенном отчаянии оттого, что рифма не дается, или не выходит известное число стоп, что недоумеваю, что в данную минуту должно говорить то или другое лицо».

Но все преграды были счастливо преодолены, и по успешном окончании премьеры Чайковский выходил на сцену двадцать четыре раза под бурные овации восторженной публики. Опера «Орлеанская дева» по праву вошла в золотой фонд творческого наследия русского композитора. Не случайно поэт Игорь Северянин в стихотворении «Памяти П.И. Чайковского» в перечень героев музыкально-драматических произведений включил имя  Жанны наряду с именами Татьяны и Евгения Онегина, а также Германа и Лизы из оперы «Пиковая дама».

Таким образом, XIX век русской культуры прошел под знаком торжества шедевра Фридриха Шиллера, который создал в России классический образ Жанны д’Арк – отчаянной ревнительницы за свободу Франции, отмеченной божественной святостью. Иное дело — русская поэзия последующих эпох, где Орлеанская дева чудесно преобразилась в русскую святую великомученицу.

Первоначально поэты Серебряного века Вячеслав Иванов и Максимилиан Волошин, откликаясь на варварские немецкие бомбежки Реймского собора осенью 1914 года, традиционно сочетали возникший пожар церковной святыни с легендарным костром инквизиции в Руане. Но уже спустя три года, после Октябрьской революции, Марина Цветаева написала знаменательное стихотворение «Руан», в котором напрямую отождествила себя с Жанной д’Арк. С этого времени мученический образ французской народной героини стал как бы неким камертоном в грозной музыке русской истории не только ХХ, но и XXI столетия.

В 1918 году поэт-имажинист Вадим Шершеневич сотворил инфернальную, исполненную мрачных метафор поэму «Крематорий», в которой сравнил русскую смуту с огромной полыхающей печью, а Жанну д’Арк – со святой, способной выйти неопалимой из жутких огненных испытаний.

К священному образу Орлеанской девы обращались стихотворцы, находившиеся в противоположных станах. Если Владимир Набоков, поэт эмиграции первой волны, соотносил англичан, казнивших его «подругу» Жанну, с большевиками, то советский поэт Михаил Светлов в стихотворении «Рабфаковка» утверждал, что в каждой братской могиле «похоронена наша Жанна». В годы гражданской войны ряд исторических женских персонажей даже обрели имя французской мученицы. «Жанной д’Арк русской революции» называли современники пламенную террористку Марию Спиридонову, и Борис Пастернак воспроизвел это прозвище «сибирской колодницы» в своей поэме «Девятьсот пятый год». А молодую талантливую поэтессу Анну Баркову, опубликовавшую в 1922 году стихотворный сборник «Женщина», критика нарекла «Жанной д’Арк русской поэзии». Данное имя обусловило печальную, но самоотверженную судьбу: свободолюбивая поэтесса, не смирившись с железной диктатурой, провела в сталинских концлагерях почти четверть века.

Доблестный образ Орлеанской девы отразился и в героинях Великой Отечественной войны. «Жанна д’Арк из третьей роты», – так по-братски поименовал поэт-фронтовик Евгений Долматовский своих храбрых боевых соратниц, с которыми прошел дорогами войны до Берлина. Но первой в этом достойном ряду, несомненно, стоит отважная партизанка Зоя Космодемьянская, которую поэт-имажинист Анатолий Мариенгоф в поэме «Зоя-Таня» сравнил с Орлеанской девой в терновом венце мученицы:

Впоследствии это сравнение перекочевало в поэму Евгения Евтушенко «Непрядва», посвященную Куликовской битве, и отозвалось в стихотворении современной московской поэтессы Ирины Ковалевой, что увековечила подвиг своей бабушки – смелой разведчицы, казненной немцами в Крыму: «Так же, как Зою, замучили, / Так же, как Жанну, сожгли».

Жанна д’Арк был канонизирована как святая Римско-католической церкви в 1920 году. Однако в русской поэтической иерархии она давно числилась в строю Небесной рати Христа, чему посвятил духовные стихи современный петербургский поэт Алексей Филимонов:

(Евгений Лукин)

Рекомендуем обратить внимание на книги:

	Данилевская М. Осколки голограммы Статьи разных лет Сборник статей включает в себя контекстуальные исследования биографии и творчества Н. А. Некрасова и его современников: И. С. Тургенева, А. В. Дружинина, Я. П. Полонского, Д. В. Григоровича, Т. Г. Шевченко, И. И. Панаева, А. Я. Панаевой. ► подробнее
	Соломина-Минихен Н. (мон. Ксения) О влиянии Евангелия на роман Достоевского «Идиот» Очередная книга доктора философии Н.Н. Соломиной-Минихен (монахини Ксении) посвящена выявлению смыслов обширного евангельского подтекста романа «Идиот». ► подробнее
	Альми И. Внутренний строй литературного произведения Автор детально анализирует произведения русской классической литературы в свете понятия «внутренний строй художественного произведения». Легкий стиль изложения и глубина проникновения в смысловую ткань произведений позволяют рекомендовать эту книгу широкому кругу читателей. ► подробнее