КОРЗИНА
Мои заказы

Ваша корзина пуста

→  Стоимость доставки

→  Как сделать заказ?

→  Способы оплаты

Питерсон О. Оскар Питерсон. Джазовая одиссея Автобиография Перевод: Мусина М. Cерия: Легенды джаза Издательство: Скифия Город, год: Санкт-Петербург, 2011 ISBN: 978-5-903463-36-7 Формат: Стандартный книжный Тип переплета: Твердый переплет Количество страниц: 544 стр. Тираж: 1000 экз. Тираж закончен

Купить эту книгу в яндекс-маркете: 

Автобиография выдающегося джазмена и композитора Оскара Питерсона — уникальная книга, позволяющая увидеть мир гигантов мирового джаза изнутри. Элла Фицджеральд, Билли Холидэй, Арт Тэйтум, Дюк Эллингтон... Являясь выдающимся музыкантом XX века, Оскар Питерсон создал художественное произведение, посвященное в первую очередь Джазу, музыке его жизни, музыке свободы...

С любовью и нежностью рассказывая о своих соратниках по искусству, Великий джазовый музыкант рисует нам мир, где царят музыка, гармония и светлые эмоции.

Из отзывов:

Замечательная книга. По форме она представляет собой хронологическое повествование, которое вместе с тем строится на ярких характерных эпизодах, описывающих наиболее важные события в жизни Питересона, и, конечно, людей, людей, людей... Книга написана с большой любовью и благодарностью к жизни, к людям, которые встретились ему на жизненном пути. Вместе с тем, он не пытается обойти проблемные вопросы и не скрывает своего отношения там, где оно не слишком лояльно. 

Некоторые эпизоды и сцены очень выразительны... написаны ярко, емко, с большой проникновенностью, с замечательным чувством юмора. Несмотря на большое колличество различных характерных эпизодов с участием знаменитых джазменов, она не превращается в набор анекдотов — всегда чувствуется отношение Питерсона, которое объединяет и направляет материал.

Из воспоминаний о приезде Оскара Питерсона в Москву:

Алексей Баташев. Ноябрь 1974

ОСКАР ПИТЕРСОН, НОРМАН ГРАНЦ И ДРУГИЕ

Слухи о концертном турне по СССР трио Оскара Питерсона, возникшие еще весной и казавшиеся совершенно неправдоподобными, постепенно приобрели к осени все более реальные очертания, пока не стало определенно известно о гастролях прославленного маэстро в Таллине, Москве, Ереване и Тбилиси.

Из кулуаров Госконцерта просочились достоверные сведения о четырех концертах в Театре Эстрады в конце ноября, и за месяц до желанной даты музыканты и любители джаза организовали живую очередь за билетами. Был составлен список жаждущих услышать живого Питерсона, и сначала дважды в неделю, потом трижды, а под конец — ежедневно он проверялся и пополнялся новыми фамилиями.

В канун дня продажи в списке было около тысячи человек. Первые двести человек решили стоять всю ночь перед окошком кассы. Среди музыкантов, стоящих в очереди ходила шутка: -"Если бы КГБ или милиция в три часа ночи приехала к Театру Эстрады и арестовала всех стоящих в очереди, с советским джазом было бы покончено раз и навсегда."

Зал уютного Театра Эстрады вмещает 1300 человек. Ни у кого не вызывало сомнений, что основное количество билетов разойдется неведомыми путями к тем людям, которым "нельзя отказать", которые в ответ могут сделать кому-то какую-нибудь любезность, к их секретаршам, женам, любовницам, маникюршам и любовникам этих любовниц и маникюрш, к продавцам комиссионных магазинов и мясных отделов, и многие из них будут люди, которые до этого и не подозревали о существовании Питерсона. Рассчитывали, что в кассе продадут по 200 билетов на концерт, как это было в случае Эллингтона. Накануне стало известно, что будет продано по 100 билетов на концерт — всего четыреста билетов, первые двести номеров очереди.

Мы пошли к директору Театра узнать, нельзя ли дать в кассу больше билетов для продажи, поскольку среди нас — известные музыканты из Государственных оркестров, джазмены, музыковеды, сотрудники редакций, студенты, изучающие джаз...

— Увы, я ничего не могу изменить, — сказал директор. — Много билетов уходит в посольства, и вообще, вы сами виноваты в том ажиотаже, который разгорелся вокруг этих концертов. Мне звонила одна дама и томным голосом сообщила, что она достала билеты на Питерсона, но хотела бы знать, какие песни он поет. Я хотел ей ответить, что он еще делает стриптиз, но побоялся, что тогда в кассе вообще не останется билетов.

А в это время в Москву звонили из других городов и просили достать один билет, четыре, десять... Уже привыкли, что прилететь в Москву откуда-нибудь с Дальнего Востока, имея неудобный билет за один рубль, — обычное дело. Ведь стоимость такого билета на черном рынке почти равна стоимости перелета.

... И вот, простояв всю ночь на холодном ноябрьском ветру, я имею два честно заслуженных билета. Один для меня, другой для музыканта, который прилетает из Новосибирска. Дальнейшие события разворачиваются самым непредвиденным образом.

Уже известно, что трио Питерсона с Нильсом Педерсоном и Джейком Ханна, опекаемое знаменитым Норманом Гранцем, прилетело в Ленинград, осмотрело город, слетало на экскурсию куда-то в Прибалтику, дало три полностью распроданных концерта в заурядном Доме Офицеров и в лучшем концертном зале "Эстония", что на этих концертах побывала "вся Прибалтика и Ленинград", что был джем в ночном варьете "Таллин", где играли съехавшиеся музыканты, а в три часа ночи за рояль сел сам маэстро.

Уже стало общим местом в многочисленных интервью Питерсона, что его не удовлетворяет качество концертных роялей. Словно предвидя, что ему может выпасть играть на плохом инструменте, он специально оговорил в договоре, что на концерте ему будет предоставлен "Стейнвэй", и настаивал, что такой же рояль будет в его распоряжении в гостинице. В Таллине ему пришлось играть и на "Бехштейне", и на "Эстонии" и, наконец, на "Стэйнвэе", но ни один из инструментов не отвечал высоким требованиям, ни на одном из них игра не доставила ему удовольствия. Поэтому каждое отделение его концерта длилось ровно обусловленные 60 минут, и он почти не играл на бис.

18 ноября мы ждали прилета трио в Москву. Начались курьезы. Молоденький секретарь канадского посольства Ральф Лисишн был растерян: он знал только время вылета из Таллина, но не имел никакой информации ни о номере рейса, ни о том, на какой из четырех аэропортов столицы его самолет прибывает. И тогда Леонид Переверзев, один из наших ведущих джазовых музыковедов, через обычную справочную разузнал недостающие сведения. Лисишн просто не знал, как его благодарить.

Наконец, самолет приземлился, группа музыкантов и фэнов, собралась около трапа. Ни одного западного журналиста. Пресса была представлена Леонидом Переверзевым из "Музыкальной жизни" и мною из "Джаз Форума". Помимо нас музыкальный мир Москвы был представлен приехавшим также по личной инициативе директором Студии Джаза Юрием Козыревым. Мы привезли двух фотографов. Больше никого. Никаких официальных лиц от Госконцерта. Только шофер госконцертовской "Волги", приехавшей за ансамблем, и вышеупомянутый Ральф Лисишн на огромном американском лимузине. Все.

Самолет уже почти опустел, а Питерсон все не выходил. Наконец он появился на трапе. Мы устроили ему овацию. С непроницаемым лицом он спустился по ступенькам и встал к нам спиной. Лисишн подбежал к нему и, задрав голову вверх, сказал что-то о нас, джазменах, членах джаз-клуба, приехавших встретить его.
— Угу, — сказал маэстро и направился в здание аэровокзала.

Журналиста кормят ноги, и поэтому я забежал вперед и, показав свою пресс-карту "Джаз Форума", попросил его об интервью для журнала Международной Джазовой Федерации.
— По всем вопросам обращайтесь к моему менеджеру Норману Гранцу, — ответил Питерсон, внимательно оглядев мое удостоверение.
Я представился прославленному импресарио.
— Видите-ли, — сказал Гранц, — мы еще не знаем, какой у нас будет отель и что предпринимает канадское посольство, поэтому пока ничего обещать не могу.
Позднее я понял роковой смысл этих слов.

В здании аэровокзала защелкали камеры, Оскар охотно позировал, улыбался, я же решил продолжить разговор с Норманом Гранцем. В нескольких словах я сообщил ему о том, что значит для советских джазменов приезд великого Оскара Питерсона, о том, что в Москву съедутся многие музыканты страны, о том, как мы ночами стояли у кассы, о страстном ожидании встречи. Гранц слушал меня рассеянно.

— Советские джазмены хотят устроить неофициальный прием для высоких гостей и концерт в их честь, на котором, при желании, они тоже могли бы сыграть, — сказал я.
— Спасибо, но пока я не могу ничего обещать, — повторил свою позицию Норман Гранц, бывший биржевой маклер, который еще в молодости усвоил, как важно стоять на своем.
— К сожалению, в Москве нет найт-клубов и нет места, где бы играли джазовые музыканты. Но мы можем устроить нашу встречу в концертном зале, свободном утром и пополудни, — пояснил Леонид Переверзев. — Этот концертный зал принадлежит Джазовой Студии, ее директор Юрий Козырев, присутствующий здесь, любезно предоставляет его. Там будут студенты, изучающие джаз, мистер Питерсон сможет познакомиться с джазовым обучением у нас, он не раз заявлял, что эта проблема его интересует...
— Жаль, найт-клуб был бы более подходящим местом для такой встречи, чем концертный зал, — холодно сказал создатель "Джаза в Филармонии". — Тем более днем. Мы здесь впервые. Хотелось бы осмотреть город. Мы прежде всего туристы, и дневные мероприятия надо максимально сократить. Что касается интервью, то мы намерены собрать одну пресс-конференцию, куда смогли бы попасть все представители печати. Это сэкономит нам время...

Закаленный на бесчисленных пресс-конференциях, Норман Гранц размеренно говорил, а я вспомнил слова контрабасиста Андрея Егорова, который недавно встречался с Питерсоном на Пражском джаз-фестивале. "С Оскаром бесполезно говорить о джеме. Басист и барабанщик пойдут, но я не знаю, удастся ли им уговорить своего лидера".
— Знаете, мистер Гранц, — с горечью сказал я, — мне приходилось разговаривать с Бенни Гудменом, Дюком Эллингтоном. Объясните мне, почему никто из них не откликнулся на предложение пообщаться в неофициальной обстановке, на джеме. Им всем непременно нужно было с кем-то советоваться, у кого-то получать какие-то инструкции. Прямо не джазмены, а какие-то чиновники из посольства.
— Есть музыканты и Музыканты, — прервал мою страстную тираду великий джазовый финансист и продюсер, и разразился длинной речью, в которой слово к слову, фраза к фразе примыкали столь же тесно, как каменные глыбы в стенах древних цитаделей, между которыми нельзя было просунуть даже лезвие бритвы. Смысл его речи сводился к тому, что я должен уразуметь, что к Великим нужен особый подход, они уже на вершине Олимпа и не намерены бежать сломя голову по первому приглашению на какой-то подпольный джем-сейшн, что они законно требуют к себе такого обхождения, которое приличествует их высокому положению,, они кумиры и притягивают к себе толпы поклонников и без этого.

Я прекрасно понимал смысл того, что он говорил, но сколь различны были наши положения! Он не мог спуститься на нашу землю,... даже понять, что те музыканты и фэны, которые толкались сейчас в очередях за билетами в аэропортах где-нибудь в Сибири, чтобы прилететь в Москву и, не надеясь на комфортабельный ночлег, попасть на концерт, и хоть издалека повидать одного из своих любимцев, что к ним все-таки надо относиться не так, как к любителям джаза в Америке, где можно вот так запросто зайти к "Джиму и Энди" или в клуб Макса Гордона или Ронни Скотта, послушать Эллингтона или Бэйси, или того же Питерсона, пригласившего в качестве гостя Колмена Хокинса, пропустить стаканчик и поболтать о том, о сем с Тэдом Джонсом или Уиллисом Коновером...

— Мистер Гранц, Вы наверное не представляете, какова ситуация с джазовой музыкой в этой стране, что значит ваш приезд для здешних джазменов, сколько их съедется со всей страны на концерты... Чисто по-человечески их можно понять и пойти им навстречу, — Леонид Переверзев успел вставить словечко, воспользовавшись паузой, как брешью в воздвигаемой Гранцем баррикаде.
— Отчего же, я прекрасно разбираюсь в том, что у вас происходит, — уверенно заявил человек, впервые приехавший в нашу страну три дня назад.
— Тогда Вы, мистер Гранц, единственный человек на земле, который разбирается в этом, — не выдержал я, потеряв терпение.

Пока мы вели с Гранцем беседу, постепенно заходившую в тупик, пока к охотно позировавшему и улыбавшемуся перед фотографами Питерсону подсаживались для памятного фотоснимка музыканты и фэны, пока брались автографы, выяснились дополнительные обстоятельства. Стало очевидно, что никто из официальных лиц Госконцерта не приехал на встречу, что в присланной "Волге" невозможно отвезти ансамбль и инструменты, и надо добираться до города своими силами, что для приехавших забронированы не апартаменты со "Стэйнвэем", а третьеразрядная гостиница "Урал", в которой обычно останавливаются колхозники, прибывающие на рынки, что в концертном зале не приготовлен рояль "Стэйнвэй", специально оговоренный в контракте.

Дипломат Лисишн, гордо подняв голову, объявил, что в связи с этим посольство дважды заявляло протест против нарушения контракта, но, — скорбно добавил он, — оба раза протест остался без ответа. Прибывшие приняли это к сведению, сели в вызванный Лисишем из посольства огромный лимузин и уехали. Мы только развели руками и остались в полном недоумении.

Рассказывают.что Питерсон и Гранц заехали в гостиницу "Урал", ужаснулись от ее вида и от тех номеров, которые им были приготовлены и отправились ночевать в канадское посольство. На следующий день заместитель директора Госконцерта лично пытался устроить их в гостиницу "Россия", но предложенные им номера не содержали достаточного количества комнат, удобств и рояля. Рассказывают, что устав от жарких дебатов, Питерсон и Гранц пошли в ресторан и там столкнулись с таким сервисом, что великий маэстро вполне мог принять его за проявление расовой дискриминации. Чаша их терпения была переполнена и они решили прервать гастроли и улететь обратно, невзирая на уговоры остаться и заверения, что "все уладится". За два часа до назначенного в 7 часов вечера в театре Эстрады их первого концерта они улетели.

В 7 часов вечера с этой информацией я подъехал к театру Эстрады.Толпы людей и машин, десятки глаз, рук и ртов, спрашивающих лишний билетик на дальних подступах к театру... Коля Громин, только что купивший у кого-то билет за баснословную сумму. На дверях театра маленькое, наспех написанное объявление, заслоненное толпой от большинства: "Сегодня 19 ноября концерт джазового трио О. Питерсона отменяется". Объявлению никто не верит — такого еще не было.

В толпе мелькают лица прилетевих из Ростова, Новосибирска, Ленинграда, Киева, Воронежа, Днепропетровска... Кто-то примчался с Камчатки — оттуда вчетверо ближе до Канады, чем до Москвы. Музыканты, любители, композиторы, народные артисты и безвестные джазмены... Каждое новое сведение об обстоятельствах, вызвавших неожиданный отъезд Питерсона, немедленно передается из уст в уста. Когда разговор доходит до гостиницы, стоящий со мной Вася Аксенов ахает: "Боже мой, там же больные в коридорах!..." А когда я сообщаю, что его не удовлетворил рояль, Игорь Якушенко всплескивает руками: "А ведь у нас в Доме композиторов для Питерсона приготовили роскошный "Стэнвэй" и целый день грузчики сидели и ждали, что рояль понадобится. Но никто за ним не приехал, никто не позвонил."

Люди собравшиеся у театра Эстрады, которых только что лишили столь желанного наслаждения, уже заплатившие за него дорогую цену, эти люди, привыкшие ко всему и не удивляющиеся ничему, не казались ни подавленными, ни разбитыми отчаянием. Царила какая-то нервная эйфория, слышались шутки и смех. А когда накал всеобщего возбуждения достиг кульминации, под хохот и аплодисменты над рекой и Кремлем рассыпался огненными брызгами праздничный фейерверк. Москва отмечала салютом День Ракетных Войск — гордость Советского Союза.

Из рецензий на книгу:

Однажды мне повезло: я достал «лишний билетик» на звездный оркестр «Марльборо-бенд», который давал всего один концерт в зале «Россия» (примерно в 1989 году). В антракте мой американский друг сказал, что он лично знаком с несколькими музыкантами оркестра и пригласил меня за кулисы пообщаться с артистами. Я хорошо знал, как пройти в закулисье, минуя охрану, и через пару минут мы очутились в артистической курилке. Впечатление было потрясающее! Одно дело, смотреть на звезд из зала; и совсем другое, когда вот так, непринужденно, слегка уставшие сидят гиганты джаза, покуривают, перебрасываются фразами! Сколько таких концертов сыграли они за свою жизнь!...

И вдруг мой приятель берет меня под руку, подводит к контрабасисту Рею Брауну и представляет меня как московского джазмена. Рей поднимает из кресла свое уставшее от жизни тело, похожее на контрабас, и с открытой дружеской улыбкой протягивает руку. В тот момент, когда моя ладонь утонула в огромной темнокожей контрабасовой лапе Рея, я подумал: «Вот я нахожусь в одном рукопожатии от Эллы Фитцджеральд!» (Рей Браун с Эллой были мужем и женой). Я знал, что великий контрабасист джаза получил известность, играя в трио Оскара Питерсона, но в тот момент я, почему-то, вспомнил только про Эллу.

И вот сегодня, дочитывая автобиографическую книгу Оскара Питерсона «ДЖАЗОВАЯ ОДИССЕЯ», выпущенную издательством «СКИФИЯ», я вспоминаю еще одну деталь того вечера. Рядом с Реем Брауном, в соседнем кресле, сидел уже пожилой гитарист Херб Эллис и молча наблюдал за нашей беседой. Для полного трио не хватало только самого Питерсона. Сегодня, благодаря замечательной «Джазовой одиссее»,  мы узнаем много интересных подробностей из жизни великого гения джазового рояля и его партнеров по сцене. Спасибо издательству «Скифия» за такую нужную и интересную книгу!

Из предисловия ко второму изданию книги:

Книга «Джазовая Одиссея» — очень добрая повесть об уникальном и достаточно легком пути к славе выдающегося пианиста Оскара Питерсона. Ему во многом повезло. Прежде всего, на его пути оказались хорошие педагоги, затем его заметил выдающийся продюсер Норман Грэнц, который «вывел» молодого канадского пианиста на американскую джазовую сцену, включил в свои драматургически насыщенные программы «Джаз на филармонической сцене» и организовал ему на собственном лейбле бесчисленные записи с прекрасными партнерами.

Владимир Борисович Фейертаг

В серии "Легенды джаза" вышло:

Саймон Д.
Большие оркестры эпохи свинга

► подробнее

Рекомендуем обратить внимание:

Фейертаг В.
Джаз в России. Краткий энциклопедический справочник

Энциклопедические статьи об истории джаза в Советском Союзе и современной России: хронология фестивалей, история джаз-клубов, процесс становления джазовых факультетов в учебных заведениях. Большая часть справочника посвящена джазовым персоналиям — не только музыкантам, но и критикам, журналистам, пропагандистам и организаторам фестивалей. Единственная энциклопедия советского и российского джаза подобного масштаба (более тысячи статей).

В фокусе внимания автора-составителя Владимира Фейертага — история джаза в Советском Союзе и современной России: хронология фестивалей, история джаз-клубов, процесс становления джазовых факультетов в учебных заведениях. Большая часть справочника посвящена джазовым персоналиям — не только музыкантам, но и критикам, журналистам, пропагандистам и организаторам фестивалей. Это первая энциклопедия советского и российского джаза подобного масштаба на русском языке.

Подробнее

Фейертаг В.
А почему джаз?

Книга мемуаров и избранных статей одного из самых заслуженных просветителей джаза в нашей стране. Через воспоминания автора проходят целые эпохи развития советского и российского джаза, в которых он принимал самое непосредственное участие. Авторский взгляд, свобода изложения и оценок, которую позволяет жанр мемуаров, придает книге особую ценность для понимания джазовой истории нашей страны.

Об авторе:

Владимир Борисович Фейертаг — музыковед, лектор, журналист, ведущий концертов и фестивалей, продюсер, педагог, профессор Санкт-Петербургского института культуры, заслуженный деятель искусств России (1992 г.) кавалер ордена Дружбы (2012 г.), почетный член Филармонического общества Санкт-Петербурга, один из активных популяризаторов джаза. 

Родился в 1931 году в Ленинграде в семье музыкантов, окончил филологический факультет Ленинградского университета (1954 г.) и теоретико-композиторского отделение Музыкального училища им. Н.А. Римского-Корсакова. В студенческие годы руководил танцевальным оркестром, аранжировал и писал музыку для биг-бэндов, в 1958 году вошел в правление первого в Ленинграде (и в стране) джаз-клуба «Д-58». Стал известен как один из авторов брошюры «Джаз» (1960 г., совместно с В.С. Мысовским).

Как джазовый лектор и ведущий дебютировал в 1966 с оркестром Иосифа Вайнштейна, в дальнейшем был лектором-музыковедом в Ленконцерте, стал инициатором филармонических джазовых абонементов (Ленинград, Новгород, Ярославль, Горький, Минск, Одесса, Донецк), а также способствовал организации фестивалей во многих городах СССР. Главное детище Фейертага — Международный фестиваль «Осенние ритмы» (1978-1993 гг.). С середины девяностых годов ведет авторские программы на петербургском радио. 

Публиковался во многих журналах и сборниках, был автором статей о джазе в трехтомнике «Русская советская эстрада», сотрудничал с издательством «Энциклопедия», читал лекции в  консерваториях Германии, проводил мастер-классы на американских джазовых фестивалях. Награжден Почетным призом Уиллиса Коновера (радиостанция «Голос Америки») и почетной медалью «За заслуги в польской культуре».

Вышедшие книги:

• «Джаз» — М., «МУЗГИЗ», 1960 (в соавторстве с В. Мысовским).
• «Джаз от Ленинграда до Петербурга» — СПб., «Культ-Информ-Пресс», 1999.
• «Джаз. XX век. Энциклопедический справочник» — СПб., «Скифия», 2001.
• «Джаз в Петербурге. Who is Who» — СПб., «Скифия», 2004.
• «Диалог со свингом. Давид Голощёкин о джазе и о себе» — СПб., «Культ-Информ-Пресс», 2004.
• «Джаз. Энциклопедический справочник» — СПб., «Скифия», 2008.
• «Джаз в России. Краткий энциклопедический справочник» — СПб., «Скифия», 2009 (редактор-составитель).
• «История джазового исполнительства в России» — СПб., «Скифия», 2010.
• «Бриль Family. Музыка вокруг» — СПб., «Скифия», 2012.
• «12 интервью о джазе» — СПб., «Композитор – Санкт-Петербург», 2018.
• «А почему джаз?» — СПб., «Скифия», 2018.

► купить книгу "А почему джаз?"